?

Log in

No account? Create an account
   Journal    Friends    Archive    Profile    Memories
 

Записки русского путешественника

Jul. 25th, 2006 10:36 pm Путешествие в оранжевый Киев - часть 1

Как обычно, долго запрягаю, но быстро еду. Две недели собирался с силами, но наконец-то собрался и написал про столицу Украины. Итак, заметки про то, с чем я познакомился за три дня пребывания в Киеве: Майдан Незалежности, киевские улицы, церкви и метро, украинский язык, набережные Днепра, чемпионат мира по футболу, "януковичцы", "оранжевые", рабочие с "Криворожстали", гражданское общество на Украине и т. д. и т. п. и др.


КИЕВ

Украина за последние два года стала чрезвычайно модной страной мира. С тех пор как отгремела «помаранчевая» революция, прошло уже полтора года, а веселое послереволюционное похмелье до сих пор будоражит страны СНГ. Руководителей бывших советских республик пробирает нервная дрожь при любых намеках на оппозиционные митинги и палаточные городки, оранжевый стал главным революционным цветом, а туристы, приезжающие в Киев, идут первым делом на Майдан и разучивают «Разом нас багато!». Вести из Верховной Рады, доселе мало кого интересовавшие, часто занимают первые страницы в российских газетах и интернет-изданиях. Наверно, такой же модной страной для Запада был СССР в период перестройки. Для полного набора Украине не хватает разве что песни вроде Wind of Change, сочиненной какой-нибудь известной европейской рок-группой.

Вот и я по случаю появления у меня двухнедельного отпуска отправился на покорение незалежной Украины, которая вот уже второй десяток лет движется своим путем и пытается построить независимое государство. Первым делом я поехал в Киев (или, как там говорят, «Кыив»), матерь городов русских, колыбель оранжевой революции и сердце украинского государства. Хотелось мне собственными глазами посмотреть, в каком направлении идет наш юго-западный сосед, и узнать непосредственно от жителей Киева, что принесла революция братскому славянскому народу.

Поезд «Москва-Киев» идет около 12 часов и пересекает российско-украинский «кордон» глубокой ночью. Про границу, кстати, сказать особо. Помнится, Веничка Ерофеев в своей бессмертной поэме писал: «у нас, например, стоит пограничник и твердо знает, что граница эта - не фикция и не эмблема, потому что по одну сторону границы говорят на русском и больше пьют, а по другую – меньше пьют и говорят на нерусском».

Прошло сорок лет и мировоззрение нынешних пограничников, думаю, сильно поменялось. Определить, где проходит граница, без карты уже сложно. И по ту, и по другую сторону говорят по-русски и пьют достаточно. Когда в середине ночи я два раза просыпался из-за пограничной проверки, то даже не сразу соображал, наши это пограничники или украинские. На всякий случай протянул своему соотечественнику в форме заграничный паспорт. Тот его решительно отверг. Однако следующий пограничник тоже не проявил к загранпаспорту никакого интереса и, изучив только мои внутрироссийские документы, забрал половинку иммиграционной карточки. Эти карточки проводница раздает всем пассажирам с российским гражданством, в них нужно указать свое имя, фамилию, номер паспорта, цель приезда и другие данные. Одну половину забирает пограничник при въезде, вторую ты отдаешь уже при выезде из страны.

Поезд прибыл в Киев в одиннадцать часов утра, толпа прибывающих, встречающих и провожающих вынесла меня в здание вокзала, где я остановился и стал соображать, куда мне двигаться дальше. Вдалеке заметил надпись «Обмiн валют», достал прихваченные российские рубли и обзавелся гривнами. Одна гривна, как оказалось, приблизительно равна 20 американским центам или пяти российским рублям.

Первое знакомство с местной культурой и историей у иностранца происходит с помощью денег. У нас, например, так до сих пор и не решили, кого занести в пантеон великих россиян, так как почти каждый исторический деятель для одних – светоч и гений, для других – тиран и убийца, поэтому для денег выбрали политически нейтральные виды главных городов страны. Но на Украине со своей историей уже определились. Князья Владимир (он же Володимир) и Ярослав, гетманы Мазепа и Богдан Хмельницкий, первый президент Украины Грушевский, мастера литературного слова Шевченко, Иван Франко и Леся Украинка смотрят на вас с изрядно потрепанных гривен и напоминают, что это уже страна со своей собственной историей и не следует соваться сюда со своими замечаниями, вроде «Ярослав – это русский князь», а «гетман Мазепа – вообще сволочь».

Кроме собственных денег, суверенитет Украины определяют множество других вещей, среди которых главную роль играет, пожалуй, украинский язык. По многим вещам – надписям в метро и на улицах, рекламе, телепередачам – видно, что украинский язык одерживает убедительную победу над русским. При этом – странная вещь – сохраняя уважение к украинской культуре и продолжая иногда поругивать Россию, большинство киевлян говорят по-русски. Во всяком случае, я слышал в Киеве почти исключительно русскую речь.

Про Киев я знал только то, что вычитал в путеводителе и смотрел по телевидению. Друзья, бывавшие в этом городе, описывали его в сугубо благожелательных тонах, но ничего конкретного сказать не могли. Так что, войдя на станцию метро, расположенную возле вокзала, и купив пригоршню жетонов с буквой «М», я изучил схему метрополитена и направился к первой попавшейся станции - «Крещатику». Там, по моим предположениям, должна была находится одноименная улица.

Киевское метро, состоящее из трех линий, очень похоже на московское – как, впрочем, похожи на него подземки многих городов СНГ. Главное достоинство здешнего «андеграунда» – три телеэкрана, висящих под потолком каждого вагона. Крутят, правда, по ним одну лишь рекламу. Но посмотреть ролик о новом кинофильме по крайней мере интереснее, чем глядеть невидящим взглядом в пустоту, как это приходится делать в московском метро, когда забыл прихватить с собой книгу или газету. Кроме того, на них всплывает название следующей станции. Еще почти все стены вагонов обклеены рекламными плакатами – их в киевском метро почему-то раз в десять больше, чем в Москве. А стоит проезд в метро всего пятьдесят местных копеек (два с половиной рубля на наши деньги) – во столько же здесь, кстати, обходится весь государственный общественный транспорт.

Выхожу на Крещатике. По-украински название этой улицы звучит немного неприлично – «Хрещатик». Во время войны улица была почти полностью разрушена, но к концу пятидесятых, как я вычитал в путеводителе, отстроена заново в советском «имперском» стиле. Первое впечатление – ну что же, это не Пятая авеню и не Невский проспект. Но, с другой стороны, и не Ленинградское шоссе. Широкий тротуар, помпезная сталинская архитектура, шум машин и людской водоворот. Оглядываюсь, осматриваюсь, и взвалив рюкзак на плечи, иду по улице, надеясь рано или поздно выйти на Майдан Незалежности.

Спустя некоторое время, прошагав полкилометра в одном направлении и развернувшись после этого в другом, выхожу на небольшой пятачок с газонами, скамейками и стеклянным куполом, торчащим из-под земли. У входа в метро стоят два подростка – парень с девушкой – и торгуют газетами.

- Скажите, - спрашиваю я у них. – А как пройти на Майдан Незалежности?

- Он перед вами, - отвечает парень.

Вот те на! Я ожидал увидеть нечто вроде Красной площади, а оказалось, что Майдан Незалежности – это небольшое пространство, окруженное серыми советскими зданиями, на котором, по моим ощущениям, вряд ли может разместиться и двадцать палаток. Похожа площадь на ту часть Манежной площади, которая является одновременной крышей торгового комплекса «Охотный ряд». Кроме того, с другой стороны Крещатика есть еще небольшая площадка, где стоит огромная колонна с чьей-то фигурой на вершине.

- И что, здесь революция и произошла? – спросил я у местной молодежи.

- Да. А газету не хотите купить?

- На русском?

- Ага.

- Давай.

Я решил почитать на досуге, что пишут местные коллеги, отдал парнишке пятьдесят копеек и, взяв разноцветную газету, продолжил разговор об этом историческом месте.

- Я Майдан более величественным представлял. И где здесь стояли палатки во время революции?

- Везде, тут и с другой стороны. Еще на Крещатике много было.

- А вы сами за кого были?

- Мы за Януковича. При нем лучше было, - сказал подросток, а стоящая рядом девушка кивком подтвердила его слова.

Парень, с которым я говорил, как выяснилось, был школьником по имени Вася, рядом стояла его сестра Лилия. В Киев они с родителями переехали из Крыма шесть лет назад. Сказали, что в их родной Евпатории работы никакой нет, а тут они по крайней мере смогли хоть каким-то делом на каникулах заняться – «вот стоим, газетами торгуем». Но несмотря на малый возраст, они, как и все жители Украины, знакомы с политической обстановкой в стране и занимают активную гражданскую позицию.

- Вот недавно у нас цены подняли. Говорят, если зарплату повысили, то надо и цены повысить. Скажем, у вас бензин сколько стоит, если в долларах посчитать? – начал расспрашивать меня Вася

- Если честно, не знаю. Я машину не вожу.

- А мясо?

Про цену на мясо я знал ненамного больше.

- А еще слышали, наверно, что у нас НАТО в Крыму высадилось. А нас все убеждали, что это простые учения?

- Но там же и правда учения были, - предположил я.

- Ага, стали бы они ради учений сюда через океан столько солдат везти. Нет, эти «западенцы» хотят в НАТО попасть.

- А это плохо?

- Конечно. Украина должна быть с Россией. С Россией будет лучше.

Эти слова, произнесенные в центре Киева, наверно согрели бы сердце любого русского патриота. Однако не прошло и пятнадцати минут, как я пообщался с представителем противоположного лагеря – «оранжевой» киевлянкой средних лет. Я зашел в «Макдоналдс» на Майдане, заказал обед (стандартный набор – картошка, чизбургер, кетчуп, фанта – обошелся в 15 гривен) и обратил внимание, что большинство посетителей убирают за собой подносы и выкидывают мусор в расставленные по всему заведению ящики. В американских «Макдаках» тоже принято убирать за собой, но в России люди игнорируют подобные устройства, считая ниже своего достоинства выполнять чужую работу.

- У вас всегда посетители за собой убирают? – спросил я женщину, сидевшую напротив.

- Кто как. Но в основном стараются убирать.

- Культурные у вас люди, не то что в Москве…

Мы еще поговорили о различиях в жизни Москвы и Киева и вскоре свернули на политическую тему. На просьбу поделиться своими воспоминаниями о революционных днях женщина вздохнула:

- Ох, на самом деле тогда было очень страшно. Потому что в любой момент могли отдать приказ силой людей разогнать. А эти шахтеры из Донецка – страшные люди. Им всем заплатили, чтоб они сюда приехали. А они все пьяные, грязные – я то и дело боялась, что драки тут будут. Но, слава богу, все обошлось. Еще мой сын каждый день сюда ходил. Я ему говорю – ну что же ты сюда лезешь, мало ли там чего случится, а он ни в какую…

- А так ли уж плох Янукович? Говорят, при нем экономический рост был чуть ли не выше, чем в России.

- Этот рост был больше нарисованный, чем настоящий. Но главное – к власти могли прийти настоящие бандиты. У одних моих знакомых есть аптека, у других магазин. И они рассказывали, что за неделю до выборов к ним приходили ребята и говорили…

- Какие ребята?

- Из Донецка. Так вот, приходили и говорили: «Давайте, продавайте магазин. Не хотите? Ну смотрите, через неделю все бесплатно получим». Так что сами понимаете, почему люди протест поддержали. Все – и студенты, и работающие – сюда приходили как можно чаще. Выдастся часок – придут сюда, постоят и поддержат людей.

- Ну и как результаты? Лучше стало при Ющенко?

- Да как вам сказать, - женщина явно задумалась. Вместо бодрого «Да, конечно!» или разочарованного «Все еще хуже стало» я услышал ответ, который часто звучал в устах других жителей Украины. – Понимаете, чиновники стали хоть чего-то бояться. Появился хоть какой-то контроль со стороны общества. Куда-то потихоньку все начало двигаться.

Вообще, о политике в Киеве говорят много и часто. Народ здесь, взбудораженный постоянными политическими событиями, с готовностью врубается в дискуссию и убеждает вас в своей правоте. А обычный мой вопрос: «Вы за кого – за Януковича или за Ющенко?», который, как мне казалось, не предполагает других вариантов, тут натыкался на самые неожиданные ответы: «Да оба мудаки», «Одна надежда – на Юленьку!», «Я сам за Мороза голосовал» и т. д. Когда я выходил из дома, в котором остановился, бабульки у подъезда оживленно дискутировали – причем, не о том, кого к себе привела Катька из семнадцатой квартиры, а о важных политических вопросах. Я успел уловить фразу: «Да что же Юля может сделать, если регионалы все заблокировали».

Киев интересен не только атмосферой бурлящей политической жизни. Двухмиллионный мегаполис – настоящая столица нового независимого государства, сочетающего в себе признаки полуторотысячелетней истории и ультрамодных новинок. Кошмарные индустриальные районы с облезлыми ржавыми постройками сменяются лесами, которыми обросли набережные Днепра. Старые улицы с театрами и особняками позапрошлого века переходят в советские улицы с серыми пятиэтажками, которые трансформируются в новые спальные районы с двадцати- и более этажными домами.

Здесь не возникает ощущение провинциального города. В центре Киева действительно чувствуешь себя в столице молодого и небольшого, но очень гордого государства. Магазины, рестораны, торговые центры, рекламные плакаты, казино, назойливые молодые люди, раздающие листовки, торопливые клерки в костюмах и гламурные девушки в облегающих платьях – полный набор большого и современного города.

Компанию в первый день пребывания в Киеве мне составила девушка по имени Аревик – симпатичная полненькая армянка, живущая здесь уже больше пятнадцати лет. Мы уже года три общались по аське и вот, встретившись впервые в Киеве у Владимирского собора, отправились на прогулку по городу. Аревик жила в Киеве с самого детства и, хотя и сохранила связи с армянской диаспорой, стала почти настоящей украинкой. Во всяком случае, украинский она знала очень хорошо.

- Вообще-то в школе я могла не учить украинский, - рассказала она. – Мой папа – военный, а детей офицеров обычно освобождали от таких занятий. А то их часто переводят из одной части в другую, и тогда пришлось бы каждый раз изучать то узбекский, то эстонский, то азербайджанский. Но расписание составлялось так неудачно, что украинский всегда приходился на середину дня и уйти с него было нельзя. Так что я начала от нечего делать ходить на уроки и мало-помалу выучила язык. Потому, когда уже украинский стал официальным языком, все удивлялись, как я, армянка, так хорошо его знаю. Когда меня принимали на работу, то удивились: «Як гарно ви размовляете по-украински!».

Украинский язык, как мне все говорили, выучить не так уж сложно. Правда, я за все время пребывания в стране заучил лишь десять-пятнадцать новых слов, вроде «добре», «размовлять», «разуметь» и особенно мне понравившийся глагол «загубить». Это означает, как ни странно, «потерять» - запомнилось мне это слово из фразы, подслушанной в одном разговоре: «Ой, а ваш телефон я загубила».

Как я уже сказал, говорят здесь в основном по-русски, но предательское «Шоканье» и «Гхеканье» («Шо такое? Хде ты это услышал?») выдает жителей Украины с головой. На таком же варианте великого и могучего говорят жители южных областей России. А я, в свою очередь, удивлял людей, когда пытался произнести украинские выражения с русским акцентом. Так, у нескольких украинцев вызвал оторопь лозунг «Кучму – геть!», произнесенный мною с твердым северным «г».

Но вернемся от лингвистических особенностей Киева к топографическим. С Аревик мы дошли до Золотых ворот, которые оказались совсем не золотыми, а сложенными из красного кирпича, к тому же с непонятной деревянной пристройкой, выросшей у самой крыши и напоминающей огромный скворечник. Рядом с символом былого могущества Киевской Руси стоял камень, на котором застыла статуя толстого пушистого кота. Более всего он походил на Бегемота из булгаковского романа, но выяснилось, что это памятник совершенно реальному коту Пантагрюэлю (Пантюше), погибшему во время пожара в близлежащем одноименном ресторане.

А построенный тысячу лет назад Софийский собор вообще оказался до неприличия скромным. Величественности, о которой говорили все путеводители и исторические романы, я не почувствовал. Небольшой собор с зеленой крышей и куполами – такой можно увидеть в любом крупном российском городе. Впрочем, для своего времени – а храм был построен в 11 веке при Ярославе Мудром – он, наверно, казался куда более внушительным сооружением.

После знакомства с главным собором Украины мы вышли к другому культовому сооружению – Андреевской церкви – и началу самой интересной улицы стольного града Киева. Андреевский спуск, также обзываемый «киевским Монмартром». Вообще, Киев – город крайне неровный. Местами он плоский, как Петербург, но где-то делает такие виражи, что напоминает Сан-Франциско с его крутыми спусками и подъемами. Андреевский спуск тоже показался мне похожим на одну из тамошних «стритов», только в отличие от прямых сан-францисских улиц, он изгибается и виляет из стороны в сторону, как лыжник, съезжающий по крутому склону.

Для сохранения исторического колорита здесь осталась булыжная мостовая, поэтому барышни в туфлях на каблуках переходят на узкий тротуар, сложенный из более безопасной для их здоровья плитки. Здесь же на тротуаре расположились местные торговцы. Это роднит Андреевский спуск с Арбатом – здесь тоже наталкиваешься на атмосферу нездоровой коммерческой активности. Художники, торговцы сувенирами и прочие товарищи, стоящие здесь весь день под жарким летним солнцем, пытаются впарить тебе свои товары – и вместо того, чтобы глазеть по сторонам и фотографировать местные архитектурные шедевры, приходится отбиваться от назойливых киевлян, которые пытаются сбыть картины, ковры, ювелирные изделия, шкатулки, тарелки, деревянные ложки, кувшины, вазы и зернышки риса «с вашим именем, девизом, пожеланием и даже рисунком».

Рядом со старым деревянным особняком здесь высился высоченный «Замок Ричарда Львиное Сердце». Я уж было подумал, что согласно новейшим изысканиям украинских историков, король Ричард во время Крестового похода заглянул и в Киев, но нет, оказалось, это название придумано лишь для красного словца. Еще эта улица известна тем, что здесь находится двухэтажное желтое здание, в котором жил Михаил Булгаков. Писатель изобразил его в романе «Белая гвардия» и пьесе «Дни Турбиных», поэтому теперь здание называют «домом Турбиных».

Тут же рядом находится офис политической партии «Пора». Созданная по образу и подобию сербского «Отпора», свергнувшего Милошевича, и грузинской «Кхмары», свалившей Шеварнадзе, «Пора» была главным противником «продажного режима Кучмы» и впоследствии послужила примером для многих молодежных политических организаций – в том числе российской антипутинской «Обороны». Сидевший у порога активист партии – очевидно, один из ветеранов прошлогодней революции – почему-то закрыл лицо кепкой, увидев, что я его фотографирую. Видимо, я похож на донецкого «братка», собирающего информацию о политических противниках своего шефа.

Андреевский спуск соединяет верхнюю часть города и прилегающий к Днепру Подол – один из популярнейших районов Киева. На Контрактовой площади, к которой мы вышли, миновав спуск, издавна собирались толпы горожан и приезжих, и веселый суматошный колорит она сохранила и по сей день. На газоне мирно спали несколько бомжей, на небольшом мини-рынке торговали квасом и шаурмой, по краям площади расположились офисы, рестораны, храмы, а посреди всего этого великолепия стоял совершенно потрясающий монумент – памятник первой палатке, возведенной в суровые дни оранжевой революции. На каменной глыбе в форме трехгранной призмы висела табличка: «На цьому мiсцi 6 листопада 2004 року украiнскi студенти розгорнули перше наметове мiстечко ПОМАРАНЧЕВОI РЕВОЛЮЦII» (последнее было написано прописными буквами). Мне почему-то вспомнилась строчка «И на обломках самовластья напишут наши имена» - хотя, конечно, не было это никаким обломком самовластья, да и имен первых революционеров никто на каменной палатке не написал.

В первый день пребывания в городя я остановился у киевского студента Жени. С ним я списался еще в Москве и вот, купив сим-карту местной сотовой компании «Киевстар», позвонил и договорился, что подъеду к нему домой вечером. Жил он на станции метро «Минская», в те дни как раз дописывал диплом по какой-то суперсложной теме, вроде «ультразвукового микроскопа», и потому не мог составить мне компанию в прогулке по городу. Женя к тому же оказался первым человеком, который был совершенно равнодушен к политике и другим новостям, будоражившим страну. В квартире, пустовавшей из-за отъезда родителей на дачу, я даже не заметил телевизора – наверно, потому, что он не был включен для создания фонового звучания, как это обычно бывает дома у жителей России.

Однако укрыться от последних новостей не удалось даже здесь. Когда Женя вышел поздним вечером прогуляться по улице, оставив свой компьютер в полное мое распоряжение, я решил полазить по просторам всемирной сети, посмотреть почту и почитать, что пишут в мое отсутствие сослуживцы из NEWSru.com.

В то время как я тихо-мирно и никого не трогая читал пришедшие на мой почтовый ящик письма, с улицы донесся необычный крик – как будто заревели сразу сотни разных голосов, преимущественно мужских.

Я подошел к окну, увидел пустынный двор спального района, светящиеся в темноте окна многоэтажек – на улице ни души.

Ладно, думаю, может быть, показалось. Возвращаюсь к компьютеру, но неожиданно рев сотен голосов раздается снова. Кажется, будто доносится он из разных окон этого двора. «Что за черт!», - думаю. Но тут грузившаяся через телефонную линию первая страница NEWSru.com открылась полностью, я прочитал заголовки основных и сразу все понял.

«Украина-Швейцария. 0:0. Серия пенальти» - гласили последние новости с чемпионата мира по футболу. Очевидно, после того, как в основное время ни одна из сторон не добилась преимущества, судья назначил серию пенальти. И те несколько реализованных пенальти, которые помогли Украине попасть в четвертьфинал, и послужили причиной столь яростного рева. Я так и представил себе эту картину: киевляне с кругу семьи или друзей сидят перед телевизором и как только мяч, запущенный мощной украинской ногой, оказывается в воротах, кричат «Уррррааа!» - и так в сотнях и тысячах квартир по всему Киеву. И через несколько секунд с улицы донесся очередной крик.

Вскоре со двора донеслись радостные и громкие голоса, и спальный район, только минуту назад казавшийся вымершим, наполнился шумом, свистом и криками. Местные жители дружно кричали «Украина!» и разрывали хлопушки. Издалека раздавался шум машин и треск фейерверков. Хоть я и пропустил просмотр матча, но первый день в Киеве запомнился более всего именно этим событием: столица вместе со страной праздновала то, чего еще не удавалось добиться даже сборной России – выход в четвертьфинал чемпионата мира по футболу...

Продолжение

Previous Entry Share Flag Next Entry