?

Log in

No account? Create an account
   Journal    Friends    Archive    Profile    Memories
 

Управляемая демократия и конституционная реформа (часть 4) - Записки русского путешественника

Mar. 27th, 2014 03:04 am Управляемая демократия и конституционная реформа (часть 4)


Часть 1 - Часть 2 - Часть 3 - Часть 4 - Часть 5 - Часть 6 - Часть 7

Нарушения при подсчёте голосов

Тема фальсификации при подсчёте голосов не входит в тему настоящей статьи, потому что регулируется уже не конституционным, а уголовным и административным правом. Конституция может предотвратить фальсификации на выборах только опосредованно: если благодаря ней в России сформируются независимые и объективные избирательные комиссии, которые начнут проводить честные выборы (об этом я говорил выше), а также если в России будет построена независимая судебная власть, которая начнёт наказывать фальсификаторов (об этом я скажу ниже).

Пока же отметим лишь несколько фактов, которые позволяют усомниться в честности подсчёта голосов на выборах, происходящих в России.

В 2007 г. во время выборов в Государственную Думу официальная явка в Республике Ингушетия составила 98% (из которых 99% проголосовали за партию «Единая Россия»). Сразу после объявления итогов голосования в республике началась акция «Я не голосовал», в ходе которой активисты собирали заявлений от жителей Ингушетии, достигших 18 лет, которые, по их утверждению, не ходили голосовать. В течение месяца им удалось собрать почти 90 тысяч заявлений, то есть более 50% от всего ингушского электората*. На столь вопиющие факты не обратили внимание ни Центризбирком, ни полиция, ни судебные органы.

На выборах в Государственную Думу в 2011 г. на участках с КОИБами (устройствами, которые сканируют бюллетени и производят подсчёт голосов в автоматическом режиме) «Единая Россия» получила в среднем 36.57%, а на участках без КОИБов – 54.16%*. Это вряд ли можно объяснить как-то иначе, кроме как масштабными фальсификациями на участках без КОИБов.

Наконец, мои личные наблюдения*. В марте 2012 г. я был наблюдателем на президентских выборах на 22-м избирательном участке г. Москвы (ул. Старая Басманная, 35). Из 1129 пришедших на участок избирателей за Путина проголосовали 434, за Прохорова – 340, за Зюганова – 223, за Жириновского – 80, за Миронова – 52. Таким образом, Путин на этом участке набрал около 38%. При этом тремя месяцами ранее, в декабре 2011 г. на этом же участке «Единая Россия» получила 62,19%. К сожалению, я не присутствовал на том же участке на думских выборах, однако факт налицо: каким-то необъяснимым образом партия власти набрала подавляющее большинство голосов среди жителей этого участка, а кандидат от этой партии, куда более известный и популярный, не дотянул и до 40%. Скорее всего, в декабре 2011 г. на этом участке имел место неправильный подсчёт голосов.

Теоретически на пути фальсификаторов должны вставать суды. Однако судьи относятся к фальсификаторам весьма снисходительно. Например, на выборах в Московскую городскую думу в 2009 г. наблюдатели отметили массовые расхождения между цифрами в копиях протоколов и официальными данными Мосгоризбиркома. По закону эти протоколы составляются после подсчета всех бюллетеней, затем оригиналы отвозят в территориальный избирком, а копии раздаются наблюдателям. Однако на многих участках, где «Единая Россия» поначалу набрала голосов меньше запланированного, уже после ухода наблюдателей вдруг появлялись новые протоколы с совсем другими, более приятными для партии власти цифрами. В затеянных представителями партии «Яблоко» процессах московские судьи неизменно вставали на сторону фальсификаторов, отказывались расценивать факт изготовления различных протоколов об итогах голосования как нарушение и называли это технической ошибкой*.

Отметим, что в настоящий момент в России широко распространяются упоминавшиеся выше КОИБы, так что проблема фальсификаций при подсчёте голосов, вероятно, может со временем уйти на второй план. Однако, во-первых, в России ещё долго будут действовать органы, сформированные при неправильном подсчёте голосов. Во-вторых, честный подсчёт голосов, как мы уже выяснили, не играет столь существенной роли в политической системе, где власть имеет возможность не допускать сильных конкурентов к выборам.

Кроме того, стоит сказать о неравном положении кандидатов во время ведения избирательной кампании. Анализ содержания телепередач показывает, что в период избирательной кампании кандидаты от партии власти получают гораздо больше времени на государственных и зависимых от государства телеканалов. Так, по данным Центра исследований политической культуры России, в ноябре 2007 г. – месяце, предшествовавшем думским выборам 2 декабря, шесть главных телеканалов в общем массиве информации о политических партиях 63,2% времени отвели Единой России. У «Первого канала» и «России» этот показатель достиг 69,4% и 71,8%. Время, предоставленное каждой из остальных партий, колебалось в диапазоне от 5-8% до нескольких долей процента. По данным Центра экстремальной журналистики, исследование которого охватывало период с 1 октября по 22 ноября 2007 г., 87% всех политических и предвыборных новостей на "Первом канале" было посвящено институтам власти (президент, правительство, ФСБ и др.) и «Единой России». Примерно в тех же пропорциях были представлены в федеральных СМИ кандидаты на пост президента в 2008 г. Число упоминаний Д. Медведева составило 64% – вдвое больше, чем всех остальных претендентов вместе взятых*.

С развитием спутникового и кабельного телевидения, а также интернета данная проблема постепенно уходит в прошлое. Однако, возможно, Конституции стоит ограничить право государственных структур владеть средствами массовой информации, кроме тех, что выполняют определённую «служебную» функцию – например, публикуют тексты вступивших в силу законов («Российская газета»). Так кандидаты от политических сил, находящихся у власти, не смогут использовать их в целях предвыборной агитации.

Выводы о соблюдении принципов народовластия

Таким образом, как мы видим, принципы народовластия на протяжении последних четырнадцати лет последовательно нарушаются. Если в начале 2000-х гг. граждане напрямую избирали губернаторов, мэров, депутатов законодательных собраний регионов и Государственной Думы, а участвовать в этих выборах могли представители разных политических сил, то потом людей под разными предлогами лишали этих прав. Происходило это на всех уровнях власти и во всех возможных аспектах.

Во-первых, сам принцип выборности многих должностей постоянно пересматривается. Многие государственных должностей занимают назначенцы, а не избранные народом люди. Это относится к губернаторам и депутатам Госдумы, которые на протяжении восьми лет не избирались напрямую населениям. Это относится и к Совету Федерации – одному из высших органов власти, который по-прежнему не формируется путём выборов. Это относится и к руководителям городов (сити-менеджерам), многие из которых не избираются, а назначаются комиссией, состоящей из представителей разных органов власти.

Во-вторых, постоянно нарушается право граждан избирать и быть избранными. Под разными предлогами людей, претендующих на выборные должности, отстраняют от избирательного процесса. Где-то это происходит путём введения прямых запретов, где-то просто максимально усложняют процедуру выдвижения кандидатов. Кроме того, как мы помним, многие оппозиционные партии в принципе не допущены до участия в политическом процессе.

Наконец, в-третьих, многочисленные нарушения и искажения при подсчёте голосов позволяют говорить, что даже в отношении заранее отобранных кандидатов воля избирателей искажается до недопустимых пределов. Реакцией на подобные нарушения стал известный лозунг московских протестов конца 2011 г. – «Я не голосовал за этих сволочей. Я голосовал за других сволочей. Требую пересчёта голосов!»

Проблема в данном случае лежит, прежде всего, в Конституции РФ. Она не прописала порядок формирования Совета Федерации, Государственной Думы, органов власти субъектов федерации и органов местного самоуправления, процедуру проведения референдума, а также не указала на исчерпывающий перечень возможных ограничений избирательных прав и требований к кандидатам. В результате законодатели произвольным образом меняют данную процедуру, лишая граждан выбора и возможности самим формировать органы власти и решать общегосударственные вопросы.

РАЗДЕЛЕНИЕ ВЛАСТЕЙ

Принцип разделения властей – один из основных принципов конституционного строя. Согласно нему государственная власть осуществляется законодательными (представительными), исполнительными и судебными органами независимо друг от друга. Этот принцип помогает исключить сосредоточение всех полномочий либо большей их части в ведении единого органа государственной власти либо должностного лица и тем самым предотвратить произвол и узурпацию власти. Независимые ветви власти могут сдерживать, уравновешивать, а также контролировать друг друга.

При этом законотворческая деятельность осуществляется законодательным органом (парламентом), исполнительно-распорядительная деятельность — органами исполнительной власти (правительством), судебная власть — судами. Получается, что парламент издаёт законы, исполнительная власть управляет страной на основании этих законов, а судебная власть контролирует соблюдение этих законов всеми сторонами. При этом многие высшие должностные лица должны назначаться с согласия нескольких ветвей власти.

Посмотрим, как это соотносится с действующей российской Конституцией.

Власть президента

Ст. 10 Конституции провозглашает, что «государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны»

А сразу после этого, в ч. 1 ст. 11 говорится о том, что «государственную власть в Российской Федерации осуществляют Президент Российской Федерации, Федеральное Собрание (Совет Федерации и Государственная Дума), Правительство Российской Федерации, суды Российской Федерации»

Как соотносятся два этих фрагмента? Итак, законодательную власть очевидно осуществляет Федеральное Собрание (об этом говорит ст. 94 Конституции); исполнительная власть – Правительству РФ (об этом говорит ст. 110 Конституции); а судебная власть принадлежит судам РФ и осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства (ч. 2 ст. 118 Конституции).

Где же в таком случае место президента в этой схеме? Конституция не даёт ответа на этот вопрос ни в этой статье, ни даже в главе 4, целиком посвящённой президенту. Ч. 1 ст. 80 Конституции просто провозглашает президент «главой государства» без определения его места в системе разделения властей.

Многие говорят в связи с этим о наличии отдельной ветви власти – «президентской», которая действует наравне с другими. Однако мне это представляется не совсем верным, поскольку президент действует не наравне с другими, а имеет куда больше власти. В итоге, если правительство, суды и Федеральное собрание представляют разные ветви власти и отвечают за свои строго ограниченные функции, то президент представляет всю власть в целом и как бы возвышается над всеми остальными.

Это же подтверждается широчайшими полномочиями, который имеет президент согласно Конституции. Рассмотрим подробнее его взаимоотношения с разными ветвями власти.

Президент и исполнительная власть

Президент «назначает с согласия Государственной Думы Председателя Правительства Российской Федерации», «по предложению Председателя Правительства Российской Федерации назначает на должность и освобождает от должности заместителей Председателя Правительства Российской Федерации, федеральных министров» и, наконец, «принимает решение об отставке Правительства Российской Федерации» (ст. 83 Конституции).

Хотя для назначения председателя правительства требуется согласие Госдумы, «после трехкратного отклонения представленных кандидатур Председателя Правительства Российской Федерации Государственной Думой Президент Российской Федерации назначает Председателя Правительства Российской Федерации, распускает Государственную Думу и назначает новые выборы» (ч. 4 ст. 111 Конституции РФ). То есть если Государственная Дума не согласна с кандидатурами, предложенными президентом, тот может спокойно назначить нужного ему человека председателем правительства и распускает по домам несогласных с ним депутатов. При этом не обязательно трижды предлагать разные кандидатуры – можно предлагать одного и того, что подтвердил Конституционный суд РФ в своём постановлении от 11 декабря 1998 г. N 28-П. По этой схеме, в частности, председателем правительства в 1998 г. стал Сергей Кириенко. Президент несколько раз предлагал его кандидатуру Государственной Думе, и только в третий раз, когда у депутатов уже не было выхода, они согласились. Подобный порядок вряд ли можно рассматривать иначе как единоличное принятие решения о назначении председателя правительства.

Ч. 3 ст. 117 Конституции говорит о том, что Государственная Дума может выразить недоверие правительству РФ. Однако президент вправе решать – он может отправить правительство в отставку, а может просто «не согласиться с решением Государственной Думы». Если же Государственная Дума в течение трёх месяцев повторно выразит недоверие правительству, президент «объявляет об отставке Правительства либо распускает Государственную Думу». То есть от мнения Государственной Думы фактически ничего не зависит, более того – предлагается наказывать её за выражение этого мнения.

При этом сам президент может в любой момент отправить в отставку правительство (ч. 2 ст. 117 Конституции), для этого ему не нужно испрашивать чьё-то разрешение.

Таким образом, исполнительная власть полностью подчинена власти президента. Президент сам выбирает председателя правительства и назначает его министров – пусть формально и по предложению председателя, но последний, естественно, будет предлагать только те кандидатуры, которые президент захочет одобрить. Президент в любой момент может отправить правительство в отставку. А если Государственная Дума будет недовольства работой правительства и выразит ему своё недоверие, президент вправе не согласится с таким мнением, а после повторного выражения недоверия и вовсе распустить Госдуму.

Президент и законодательная власть

Президент имеет рычаги воздействия и на законодательную власть. Он имеет право законодательной инициативы (то есть предлагает Госдуме принять какой-то закон), подписывает и обнародует принятые федеральные законы, ему принадлежит право отклонить закон, направив его тем самым на новое рассмотрение (ст. 107 Конституции). Кроме того, президент может распустить Государственную Думу в двух случаях – если она трижды не согласилась с кандидатурой председателя правительства (ч. 4 ст. 111 Конституции) либо если она дважды за три месяца выразила недоверие правительству (ч. 4 ст. 117 Конституции).

Таким образом, президент имеет крайне широкие возможности влиять на Государственную Думу.

«Из президентской формы правления российская модель впитала в себя лишь то, что усиливает президента, а из парламентской – лишь то, что ослабляет парламент, например, возможность его роспуска президентом, что исключено в президентской республике, – отмечает профессор Наталья Боброва. – Так, в США как в президентской республике президент не обладает правом законодательной инициативы и не может распустить парламент. Роспуск парламента – институт парламентской формы правления как форма разрешения парламентского кризиса. В нашей же стране институт роспуска парламента является инструментом дополнительного давления на парламент с целью заставить его быть сговорчивым»*.

Но куда важнее возможность президента не допускать в этот орган оппозиционные партии. Ведь, как мы помним, регистрацией партий занимается Министерство юстиции, главу которого назначает сам президент с согласия председателя правительства. Таким образом, либо по его прямой команде, либо с негласного разрешения Минюст отказывает в регистрации тем партиям, которые могут выступать против решений президента. В этом смысле регистрация политических партий Минюстом, регистрация кандидатов Центризбиркомом и многое другое, о чём я рассказывал в соответствующих разделах, позволяет довольно легко не допускать оппозиционные силы в парламент, не создавая таким образом никакого противовеса единоличной власти президента.

Президент и судебная власть

Ст. 120 Конституции РФ провозглашает, что «судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону». Однако ряд исследований показывает, что в России существуют проблемы с независимостью судей. Так, исследователи из Института проблем правоприменения выделили четыре фактора, которые ограничивают независимость судей: влияние председателей судов, непрозрачная и многоступенчатая система назначения судей, влияние прокуратуры, перегруженность судов*.

Из четырёх факторов один (непрозрачная и многоступенчатая система назначения судей) имеет прямую отсылку к Конституции. Так, ч. 1 ст. 128 Конституции говорит о том, что «судьи Конституционного Суда Российской Федерации, Верховного Суда Российской Федерации назначаются Советом Федерации по представлению Президента Российской Федерации», а ч. 2 ст. 128 Конституции указывает, что «судьи других федеральных судов назначаются Президентом Российской Федерации в порядке, установленном федеральным законом».

В какой-то мере здесь можно говорить о нарушении принципа разделения властей: то есть представители одной ветви власти получают полномочия из рук представителя другой (хотя, напомним, президент фактически не относится ни к одной ветви власти, а возвышается над ними). Таким образом президент может отсекать неугодные ему кандидатуры и подбирать наиболее послушных и исполнительных судей.

Разумеется, у президента не хватает времени рассмотреть подробно кандидатуру каждого судьи. Дело в том, что в России около тридцати тысяч федеральных судей, и при нормальных темпах ротации ежегодно на пост судьи заступает две тысячи человек*. В итоге президент только подписывает указы о назначении судей, а параллельно возникает структура, которая подменяет его в области принятия решений по этому вопросу – Комиссия при президенте по предварительному рассмотрению кандидатур на должности судей федеральных судов (создана указом президента РФ от 4 октября 2001 года № 1185 «О комиссии при Президенте Российской Федерации по предварительному рассмотрению кандидатур на должности судей федеральных судов»).

Исследователи Института проблем правоприменения обращают внимание на состав этой комиссии: из двадцати трёх человек двенадцать (то есть больше половины) представляют исполнительную власть (в том числе замминистра внутренних дел, директор службы судебных приставов, заместитель генерального прокурора и заместитель директора ФСБ). «Получается, что руководство исполнительной власти страны, включая представителей силового блока, назначает российских судей. Иными словами, структуры, регулярно выступающие в качестве стороны в уголовном, административном и гражданском процессах имеют возможность подбирать себе удобных судей»*, – отмечают исследователи.

Итак, судьи назначаются по процедуре, которая обществу непонятна и неподконтрольна, а независимость судей становится сомнительной, поскольку судьёй может стать лишь тот, кто всей своей прошлой жизнью не вызвал сомнений в лояльности.

К тому же и после назначения судьи становятся не такими уж независимыми. Каждый из них встроен в неформальную иерархическую систему подчинения низших судов высшим, а также рядовых судей – председателю. «При вынесении решений судьи вынуждены принимать во внимание значительное число ограничений внеправового (экстра-легального) характера, в том числе, позицию председателя суда, вероятность отмены приговора, перспективы карьерного роста и получения премий, дисциплинарные санкции вплоть до снятия с должности, жёсткие процессуальные нормы»*, – отмечают исследователи Института проблем правоприменения.

Только судьи мировых судов не назначаются президентом – их назначение относится к ведению субъекта федерации. Однако поскольку регионы включены в действующую вертикаль власти, то вряд ли стоит ожидать от них самостоятельной позиции. При этом ч. 1 ст. 6 ФЗ «О мировых судьях в РФ» позволяет как назначение мировых судей законодательным органом региона, так и их избрание гражданами соответствующих судебных участков – это остаётся на усмотрение региона. Но ни один субъект федерации ещё не принял закон о выборах мировых судей, и до сих пор ни один судья в России не избран непосредственно гражданами.

На первый взгляд, несколько лучше обстоят дела с судьями высших судов. Для их назначения требуется одобрение Совета Федерации. Однако не будем забывать, как формируется Совет Федерации – половина его состава представляет исполнительную власть субъекта федерации (губернаторов областей, президентов республик и т. д.), а они с 2004 г. по 2012 г. назначались российским президентом. В итоге получается, что кадровое решение президента должны были оценить люди, которых назначили люди, которых назначил президент. В данном случае шансы на отклонение кандидатуры равны нулю. А все остальные члена Совета Федерации представляют законодательные собрания, где в свою очередь заседают партии, разрешённые Минюстом.

Таким образом, судебная система является зависимой от политических сил, находящихся у власти, и часто принимает решения, выходящие за рамки правосудия. Подробный анализ этих дел занял бы слишком много времени, вспомним лишь дело «Кировлеса» (2013 г.) против Алексея Навального и «Болотное дело» (2014 г.) против политических активистов и рядовых граждан, обвинявшихся в массовых беспорядках. По мнению общественности и ряда юристов, у обвинения была крайне слабая доказательная база по данным делам, однако обвиняемые были осуждены и приговорены к условным или реальным срокам.

Обыденностью стали административные дела против участников акций протеста, когда суд принимает решение только на основании слов полицейских и не берёт в расчет другие свидетельские показания и даже видеозаписи. Например, 25 февраля 2014 г. Алексея Навального арестовали на семь суток за неподчинение распоряжению сотрудника полиции (19.3 КоАП РФ) *, хотя на видеозаписи задержания ясно видно, что никаких распоряжений сотрудник полиции Навальному не отдаёт, а тот не оказывает никакого сопротивления *.

«Через пять часов ожидания в приятной компании других задержанных мне наконец показали протокол и рапорт, – описывает на своём примере стандартный процесс задержания и суда над митингующими редактор отдела науки журнала «Русский репортёр» Григорий Тарасевич. – Я привык к тому, что ложь как-то завуалирована: немножко правды, немножко лжи, похожей на правду, немножко чего-то непонятного. А тут передо мной был документ, подписанный неким сержантом Карповым, где было написано незамутненное вранье. Оказывается, я выкрикивал лозунги, размахивал руками и ногами, отталкивал полицейских и выражался нецензурно в их адрес. Текст этого рапорта распечатан на принтере, от руки вписаны только моя фамилия и время задержания (кстати, тоже неверное). Точно такие же рапорты написаны на остальных 27 задержанных. Получается, что 28 человек — от пожилого физика-теоретика до трепетной студентки — вели себя абсолютно одинаково»*.

Однако важнее даже не рапорт полицейского, а то, как суд рассматривает эти доказательства.

«Суд оказался скучным и непафосным, – рассказывает Григорий Тарасевич. – Я ждал торжественного зачтения приговора: «Именем Российской Федерации…». А в реальности мне велели подождать в коридоре, через полчаса выскочила секретарша, всучила мне копии постановлений и побежала дальше. Скучнее, чем в районной поликлинике.

«Тарасевич Г. В. пояснил, что руками и ногами он не размахивал…» — это из постановления суда. Впрочем, «суд критически относится к объяснениям Тарасевича Г.В.». Я благодарен российскому суду. Теперь документально зафиксировано, что я способен одновременно размахивать всеми руками и ногами, отталкивая бронированных полицейских и ругаясь матом.

И вот мой приговор. За участие в митинге штраф 10 000 рублей. За то, что якобы «отталкивал полицейского», «сопротивлялся задержанию», «размахивал руками и ногами», «нецензурно ругался в адрес сотрудников полиции» — 500 рублей. Получается, что нападение на правоохранителя является в 20 раз менее опасным преступлением, чем участие в молчаливом стоянии граждан»*.

Обыденность подобных приговоров и то, что на них уже почти никто не реагирует с возмущением, говорит о полной деградации российской судебной системы.

Счёт подобным делам идёт уже на тысячи. А о делах, связанных с нарушениями на выборах, я уже рассказал выше – судьи снисходительно относятся к фальсификаторам и признают нарушения на выборах лишь технической ошибкой.

В итоге российский суд становится дополнительным мощным фактором, подавляющим политические права и свободы граждан. Фактически благодаря российским судьям люди не могут реализовать своё право на участие в управлении делами государством (поскольку тех, кто фальсифицирует выборы, российский суд отпускает на свободу) и право мирно и без оружия собираться и выражать своё мнение (поскольку тех, кто это делает, суд штрафует, не принимая во внимание никакие доказательства, кроме рапортов полицейских).

Особо стоит поговорить о независимости Конституционного суда. Он считается главным защитником Конституции, но не всегда достаточно хорошо выполняет эту функцию. Несколько решений позволяют усомниться в его объективности, поскольку они умаляют права и свободы граждан и к тому же противоречат некоторым более ранним решениям суда.

Так, Конституционный суд своим постановление от 1 февраля 2005 г. N 1-П признал не противоречащим Конституции РФ требование ФЗ «О политических партиях», согласно которым политическая партия должна иметь региональные отделения более чем в половине субъектов РФ и в политической партии должно было состоять не менее десяти тысяч членов политической партии, признаны не противоречащими Конституции РФ. Из-за этого решения граждане РФ фактически лишились права создавать политические партии.

В своём постановлении от 21 декабря 2005 г. N 13-П судьи Конституционного суда признали законным порядок назначения губернаторов президентом, несмотря на то, что девятью годами ранее – в постановлении КС РФ от 18 января 1996 г. N 2-П – тот же суд провозгласил, что глава субъекта федерации должен избираться населением, поскольку «получает свой мандат непосредственно от народа и перед ним ответственно». Благодаря решению 2005 г. граждане РФ на восемь лет полностью лишились возможности избирать главу региона.

В постановлении от 14 февраля 2013 г. N 4-П судьи Конституционного суда признали не противоречащими Конституции РФ положения Федерального закона «О внесении изменений в Кодекс РФ об административных правонарушениях и Федеральный закон «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» (известный «Закон о митингах»), который был принят с нарушениями регламента, а также лишал лиц, привлекавшимся к административной ответственности по ряду статей, права быть организатором публичного мероприятия, и вдобавок вводил штрафы за нарушение проведения порядка проведения массовых акций до 300 тыс. рублей.

В постановлении от 24 декабря 2012 г. N 32-П судьи Конституционного суда признали конституционным требование для кандидатов в губернаторы получить поддержку от 5% до 10% выборных лиц местного самоуправления. Таким образом, реализация права быть избранным ставится в зависимость от определённого круга лиц, которые представляют органы власти и могут зависеть от региональных властей.

Наконец, в постановлении от 10 октября 2013 г. N 20-П судьи Конституционного суда признали неконституционным пожизненное лишение избирательных прав для граждан, осуждённых за преступления, однако никоим образом не высказался против лишения избирательных прав на определённый срок. Как мы помним, Конституция лишает права избирать и быть избранными только недееспособных граждан и содержащихся в местах лишения свободы. Таким образом, Конституционный суд РФ фактически разрешил законодателям лишать избирательных прав кого угодно с одним лишь условием – это лишение не должно быть пожизненным.

В итоге в ходе опроса Левада-центра в 2009 г. на вопрос «Доверяете ли вы нынешней судебной системе в России?» 57% респондентов ответили «Определённо нет» или «Скорее нет». А согласно исследованию Левада-центра 2010 г. среди негативных факторов, препятствующих эффективной работе российских судов, 46% респондентов назвали зависимость судей от власти и влиятельных групп. Таким образом, независимость судей ставится под сомнение подавляющим большинством граждан *.

Так же, впрочем, обстоит дело и с профессиональными юристами: многие из них говорят то же самое. «В обществе растет тревога по поводу того, что судебная власть не является защитницей прав и свобод человека и гражданина, – пишет заведующий кафедрой конституционного и муниципального права юрфака МГУ Сурен Авакьян. – Налицо помимо равнодушия и чванства неуважение к гражданину в угоду исполнительной власти, в том числе правоохранительным органам. К сожалению, учреждая принцип несменяемости судей, хотели их независимости от иных структур, а получилась независимость от граждан. В стране за эти годы сформировался менталитет судей, чертами которого стали пренебрежительное отношение к простому человеку»*.

Таким образом, судебная власть в России не является независимой. Почти все судьи в нашей стране назначаются президентом, и хотя после назначения они формально не зависят от главы государства, уже сама процедура назначения позволяет отсеять многих, кто может проявить хоть какую-то самостоятельность в спорах между гражданами и государством. Кроме того, есть множество способов воздействовать на уже работающего судью через председателей судов, вышестоящие суды и прокуратуру – обо всём этом подробно написано в исследовании Института проблем правоприменения, которое я цитировал выше. В итоге судебная власть не выполняет своих функций в деле разделения властей и не служит арбитром в конфликтах между президентом и его подчинённым с одной стороны и гражданами с другой.

Проблема Конституции в том, что она не заложила механизма реализации независимости судей. Необходимо разработать и прописать в Конституции новый способ формирования судебных органов, отдав решение вопроса о назначении судей гражданам (посредством выборов) и органам самого судейского сообщества (посредством выборов и конкурсного отбора).

Выводы о соблюдении принципа разделения властей

Таким образом, президент, хоть и не принадлежит ни одной ветви власти, сам оказывается главной политической фигурой и возвышается над всеми остальными ветвями власти. Он собственноручно или опосредованно формирует исполнительную и судебную власть, а также имеет решающее значение при формировании законодательной власти.

«Сравнивая некоторые аналогичные по содержания нормы прежней и действующей Конституции, нельзя не обратить внимание на недостаток в последней эффективных сдержек и противовесов против эксцессов единоличной власти Президента, – писал ещё в середине 1990-х гг. директор Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ Лев Окуньков в книге «Президент Российской Федерации. Конституция и политическая практика». – В Конституции 1993 года имеется предписание общего характера о том, что «никто не может присваивать власть в Российской Федерации» (ст. 3). Однако применительно к Президенту такая формулировка не имеет большого практического значения, учитывая реальный объём его полномочий и степень их концентрации на конституционном уровне».

Профессор Наталья Боброва считает, что «ч. 3 ст. 80 Конституции России, предоставляющая Президенту РФ право единолично определять основные направления внутренней и внешней политики государства, имеет сугубо авторитарный характер, начисто уничтожающий принцип сдержек и противовесов как основу принципа разделения властей»*.

Необходимость коренных изменений в Конституции в сфере разделения властей видна почти всем специалистам по конституционному праву. Российская политическая система сочетает в себе все худшие стороны президентской и парламентской республик и не создаёт никаких противовесов личной власти одного человека.

Разумеется, это положение нужно менять, и тут следует либо идти от американской модели президентской республики с сильным президентом, но одновременно сильным парламентом, либо от европейской модели парламентской республики со слабым президентом и сильным правительством, формирующимся на основе парламентского большинства. Мне представляется более разумной вторая форма, поскольку она значительно снижает риск узурпации власти и позволяет сформировать правительство, где были бы представлены разные политические силы. На мой взгляд, политика, которую определяют многие люди, а не один, будет более взвешенной и отвечающей интересам избирателей. Но об этом я подробнее расскажу в разделе «Предложение по конституционной реформе».

Часть 1 - Часть 2 - Часть 3 - Часть 4 - Часть 5 - Часть 6 - Часть 7

4 comments - Leave a commentPrevious Entry Share Next Entry

Comments:

From:nol21
Date:March 27th, 2014 11:16 am (UTC)
(Link)
Артём, кто это прочтёт? Формат явно не ЖЖ-шный.
"В землю крестьянинов" "Всласть ... рабочих"
From:hitch_hiker
Date:March 27th, 2014 11:18 am (UTC)
(Link)
Поэтому я и написал, что весь текст выложил на своём сайте - http://www.tvoiprava.info/obzory/constitution. А сюда его скопировал на тот случай, если кто-то захочет обсудить или указать на ошибки и недочёты, ну и плюс просто продублировать на всякий пожарный
From:vissarion
Date:April 27th, 2014 06:29 am (UTC)
(Link)
"Конституции стоит ограничить право государственных структур владеть средствами массовой информации"
Извиняюсь Артем, но с необходимостью этого ограничения можно проспорить.

Судя по вашим коментариям, вы боретесь за чистоту и однозначность текста Конституции, но данная поправка не решит проблем и только все запутает:
1) Что такое "государственная структура"? Право не дает однозначного толкования. По логике, форма собственности ФГУП, пожалуй является государственной структурой. А, например ООО "Первый канал", 51% у государства - это государственная структура?
Структура владения НТВ еще более размытая через Газпром, Газпром-Медиа, Газпромбанком, и их перекрестное владение друг другом. Доказать аффилированность очень проблематично. А ведь должно быть недвусмысленное трактование.
2) "средства массовой информации" - также понятие неюридическое, оно меняется с течением времени по мере развития технологий по решению законодателей.
Сайты не являлись СМИ, а теперь являются. Но блоги пока еще не являются, но завтра будут, но только от 3000 читателей. Недалек тот день когда весь Интернет вцелом будет признан СМИ. Т.е. сайты типа gosuslugi.ru и голосование в интернете будут неконституционными.

Я хочу сказать что данная поправка не решит фудаментальных проблем, оставляя расширенные толкования, лазейки и противоречия
Есть статья 29 и этого достаточно. Был бы адекватный независимый суд реально работающий, то были бы и СМИ и отъема собственности в духе НТВ можно было бы избежать.
From:hitch_hiker
Date:April 27th, 2014 10:27 pm (UTC)
(Link)
Я пока всё же пока предлагаю только что-то поменять в Конституции, а не пишу её, так что могу иногда быть не столь точным и однозначным:) Согласен, что это сложный вопрос, и так сразу его не решишь. Но если мы можем юридически определить другие виды бизнеса (промышленность, кредитование, транспортные услуги и т. д.), то, думаю, и медиа-бизнес можно каким-то образом отделить от блогов, соцсетей, сайтов компаний и т. д. Что касается "государственной структуры" - согласен, формулировка некорректная. Наверное, можно уточнить, что государство не может быть учредителем или акционером средств массовой информации или что-то в этом роде. Данная поправка, безусловно, не решит фундаментальных проблем, как и никакая другая поправка в отдельности. Но вкупе с другими поправками она мне кажется небесполезной. Но спорить не буду, это вопрос не слишком принципиальный