С трехмесячным опозданием публикую свои заметки о путешествии по Абхазии, которое совершил во второй половине февраля вместе с Нурией catflat из Уфы.

Предисловие

В Абхазии первый раз я был еще подростком, почти девять лет назад, в августе 1999 года. Помню, когда мы с родителями несколько дней ехали из Уфы в поезде Новосибирск-Адлер, работающее на весь вагон радио передавало последние сводки из Ботлихского района Дагестана, где наши десантники сражались с чеченскими боевиками. Дальше шли пешком по адлерскому рынку, переходили границу, ехали в тесном автобусе до Сухуми и потом неделю провели в пригороде абхазской столицы Агудзере. Жившие здесь знакомые оставили нам на неделю квартиру. Так что собственно Абхазии я и не видел – только путь между раздолбанными и пустыми многоэтажками до пляжа, тоже почти совершенно пустого.

Там же в Абхазии нас настигла новость об очередной смене правительства, уже четвертой по счету за предыдущие два года. Премьером тогда назначили какого-то Путина. Политикой я тогда не слишком интересовался, и это имя услышал впервые. Но оказалось, что с этим человеком нам еще предстоит жить восемь с лишним лет. А на судьбу Абхазии он повлияет самым непосредственным образом.

Запомнились дико низкие цены. В одном книжном магазине пожилой мужчина распродавал свою библиотеку. Там я накупил кучу литературы по ценам вроде 2-3 рубля за книгу. До сих пор жалею, что пожадничал и не приобрел мемуары Черчилля за 30 рублей. Из других впечатлений – прогулка по Сухуми, где особенно впечатлил обезьяний питомник. Ни кассы, ни другого места, где можно купить билет, мы так и не нашли, так что зашли «зайцами». Мартышки и макаки удивили свои грустным и жалким видом – словно их уже давно не кормили. А сам город пугал своими руинами, обгоревшими стенами, зданиями без окон и крыш.

Но это все было давно, я тогда мало что запомнил и, можно сказать, не побывал в Абхазии – ибо пляжный, хоть и дикий туризм, конечно, никакого представления о стране не дает. И вот, когда появилась возможность, я решил туда вернуться.

Экскурс в историю

Абхазия – маленькое непризнанное государство в западной части Кавказа. На севере оно граничит с Россией, на юге и востоке – с Грузией, на западе омывается Черным морем. На черноморском побережье сосредоточены основные города и население страны.

Территория Абхазии в древности входила в Колхидское царство, Римскую империю, Византию, кроме того, древние греки основали здесь многие свои колонии, которые впоследствии превратились в города (в том числе Сухуми). С шестого по десятый век существовало мощное Абхазское царство, затем оно вошло в состав Грузии, однако с распадом последней в 15 веке образовалось независимое Абхазское княжество. Оно подпало под влияние Турции, пытавшейся насильно обратить население в ислам. Но, как и Грузия, Абхазия в начале 19 века попросила русских о покровительстве, и Александр I в 1810 г. подписал манифест о присоединении княжества к Российской империи.

Правда, жизнь под покровительством России оказалась тоже не самой приятной. Во второй половине 19 века здесь прошло несколько восстаний против российской политики. Это привело к тому, что вместе с другими народами северного Кавказа, часть абхазов была переселена в Турцию. Это явление, сопоставимое своими масштабами со сталинской депортацией «народов-предателей», получило название Махаджирство (то есть переселение в страну правоверных). Однако в отличие от депортированных Сталиным народов, абхазы так и не вернулись на свои земли, и многие их потомки до сих пор живут в Турции, составляя, по некоторым данным, несколько миллионов человек.

В годы революции власть в Абхазии постоянно менялась – от меньшевиков до большевиков, и советская власть здесь была установлена только в 1921 году. Почти десятилетие Абхазия существовала как союзная республика и только в 1931 году вошла в состав Грузии в качестве автономной республики. В 1990 Абхазия была провозглашена суверенной Абхазской Советской Социалистической Республикой. Однако Грузия, активно боровшаяся с российским империализмом, на сей раз сама оказалась в роли империалиста и не позволила Абхазии стать независимой.

14 августа 1992 году правительство Грузии ввело войска на территорию республики. Так начался грузино-абхазский конфликт. С чисто военной точки зрения он чем-то напоминал первую чеченскую войну. Общая схема приблизительно такая же: вначале войска «метрополии» входят на территорию мятежного региона и занимают основные города, недовольное этим коренное население уходит в неоккупированные регионы (а также на территорию соседней страны), там формирует отряды ополчения и при помощи иностранных добровольцев начинает контрнаступление. Его кульминация – битва за столицу. В Чечне это была штурм Грозного под руководством Аслана Масхадова (операция «Джихад»), в Абхазии – «битва за Сухум».

Взяв в октябре 1992 года город Гагры, абхазские войска подступили к Сухуми. Почти целый год они с переменным успехом пытались взять город, однако решающее сражение началось 16 сентября 1993 года. После кровопролитных боев абхазские и северокавказские отряды (среди них, в частности, был знаменитый «абхазский батальон» Шамиля Басаева) 27 сентября взяли город. 30 сентября 1993 года абхазы вышли к грузино-абхазской границе на реке Ингури, установив, таким образом, контроль над всей территорией республики. С тех пор эту дату отмечают как День независимости Абхазии.

Большая часть грузинского населения (около 250 тысяч человек) в страхе перед угрозой со стороны победителей покинула свои дома. Кого-то вывезли в Грузию по морю, кто-то ушел самостоятельно через горные перевалы. Лишь небольшая часть беженцев через несколько лет смогла вернуться домой.

26 ноября 1994 года Верховный совет Абхазии провозгласил независимость республики, однако до сих пор она не признана ни одним государством в мире. Так что после посещения Приднестровья и Иракского Курдистана, я отправился в еще одно несуществующее государство, которое невозможно найти ни на одной карте мира.

Путь

Дорога до Абхазии идет через Воронеж, Ростов, Краснодар и Сочи. Мы выехали утром и уже к полудню следующего дня были в Сочи. Первым нас подвез очень интересный человек, программист, участвовавший в создании сайта Одноклассники.Ру. Он подтвердил нам ходившие по всему Рунету слухи о том, что ФСБ и другие правоохранительные органы на самом деле тесно сотрудничают с владельцами этого ресурса, а также рассказал много другой интересной информации. В начале 90-х годов он работал в некой конторе, полуофициально поставлявшей оружие различным пророссийским структурам в горящих точках. Не знаю, насколько его рассказ соответствовал действительности, но помимо Чечни и Дагестана, был он также в Абхазии. По словам водителя, работал он по прямому приказу властных структур и продавал оружие абхазским ополченцам. Впрочем, факт участия России в абхазской войне и так очевиден.

Дальше, прокатившись на машинах двух рабочих (первый был из-под Воронежа, второй – из Тамбова) и еще парочке автомобилей, мы оказались где-то на пустынном перекрестке посреди Воронежской области. Жуткий холод вынудил нас к посменному голосованию – то Нурия отогревалась в кафешке, пока я голосовал у дороги, то она занимала мое место. Наконец, двое москвичей, ехавших на микроавтобусе в Сочи на соревнования по картингу, подобрали нас и везли всю ночь на юг.

Погода выдалась не самая удачная. Я покидал Москву с надеждой сбежать от русской зимы и думал, что где-нибудь под Ростовым или Краснодаром увижу, что снег наконец-то закончился. Но мы проехали оживленные трассы Подмосковья, пустынные равнины Воронежской и Ростовской областей, горные дороги южнее Краснодара, а за окном все лежал снег. Как выяснилось, снегопад шел вплоть до самого Сухуми и сбежать от зимы нам так и не удалось.

День 1. Граница - Сухуми

Перейти российско-абхазскую границу проще простого. Для этого не нужна виза и даже загранпаспорт. Нужно лишь показать российскому пограничнику внутренний паспорт. А на абхазской стороне документы даже не спрашивают – очевидно, немногочисленные русские туристы теряются в потоке сотен абхазов, которые приезжают торговать на приграничный Казачий рынок.

Первое впечатление от Абхазии – тишина и спокойствие. В Большом Сочи видишь столько людей, машин, магазинов, вывесок и рекламных плакатов, что Абхазия сперва поражает своей неестественной безлюдностью. Ни людей, ни машин, только заснеженные горы с одной стороны, серое море – с другой.

Нас быстро подобрал молодой абхаз на «Газели», который ехал до Гагры. Позабавило то, что по пути он постоянно сигналил или махал рукой каким-то своим знакомым, а пару раз даже подвез друзей, случайно встреченных на трассе. Трасса от границы до Сухуми, будучи главной дорогой страны, является эдаким Невским проспектом. Выезжаешь на дорогу, видишь приятелей, которые едут тебе навстречу, заезжаешь в знакомые кафешки и проезжаешь мимо родных мест – словом, главное тусовочное место Абхазии. По этой трассе я впоследствии неоднократно проезжал в обоих направлениях, так что запомнил ее очень хорошо.

Со своими знакомыми водитель разговаривал то на абхазском, то на русском языке. В стране официальными считаются оба этих языка, но, к слову сказать, русский слышен гораздо чаще. Так, следующие наши водители говорили исключительно на русском. Причина проста – только один из них был абхазом, второй же был наполовину грузином, наполовину армянином. В Абхазии, помимо абхазов, живет много русских, армян и даже грузин, поэтому, естественно, языком межнационального общения остается русский. И если слышишь на улице абхазскую речь, можно быть уверенным, что общаются уже знакомые друг другу абхазы. При обращении к незнакомому человеку вполне естественно говорить на русском.

Двое ребят, довезших нас до Сухуми, во время грузино-абхазской войны были еще детьми, но тоже запомнили кое-какие ее подробности. Как и все встреченные нами в Абхазии люди, они считали грузинских солдат воплощением зверства и жестокости:

- Здесь до войны было кафе «Чебурашка», - рассказал один из них, когда мы въезжали в Сухуми. – И помню, своими глазами видел, как здесь лежал труп женщины, и его обгладывали собаки. И то же самое у вокзала было – там столько мертвых людей лежало.

Такие свидетельства, конечно, производят самое большое впечатление. Не «по моим данным, они убили в этом городе столько», а «я видел, как здесь…».

В Сухуми мы добрались, когда уже начало темнеть. Городские улицы были покрыты подтаявшим смесью снега и воды, которая громко хлюпала под ногами. Ребята высадили нас рядом с нужным нам домом, и мы, попросив у продавщицы в магазине телефон, созвонились со своими знакомыми. Приютили нас у себя две девушки из Турции, с которыми я списался через hospitalityclub. Звали их Жансель и Селин, и были они предками тех самых махаджиров, о которых я писал в исторической справке. Их предков выселили из Абхазии в Турцию в конце 19 века, но они некоторое время назад решили вернуться на свою историческую родину.

Вообще в Турции живет несколько миллионов махаджиров – потомков адыгейцев, абхазов и других народностей Северного Кавказа. Но мало кто из них сохранил язык и культуру своих предков, а уж о переселении на родину вообще думают единицы. Жансель и Селин были как раз из этой немногочисленной категории, чем вызвали у нас громадное уважение. Они снимали однокомнатную квартиру в центре Сухуми, где, как и почти по всему городу, не было газа, отопления, а вода (исключительно холодная) подавалась только на 10 минут в день. После комфортной и ухоженной Турции это место, наверное, казалось им сосредоточением всех бед и несчастий мира. Но они, тем не менее, стойко держались и думали остаться здесь насовсем, работая на благо своей исторической родины. Пока же Селин училась в Абхазском университете, а Жансель участвовала в некой международной культурной программе. Таких, как они, в Абхазии насчитывается более ста человек, и они образуют хоть и немногочисленную, но весьма влиятельную диаспору.

- Мы пока слабо говорим по-абхазски, - рассказала нам Жансель. – Один наш знакомый расспрашивал нас, как мы говорим на своем родном языке. Когда он узнал, что мы вообще на нем не говорим, то он сказал – вы не abkhazian, а light abzhazian.

Хотя Селин и Жансель уже немного освоили русский, мы с ними, в основном, общались на английском. Кроме них, в квартире обитала кошка, которую они звали Ацгу – «кошка» по-абхазски. В общем, это и есть единственное слово на абхазском языке, которое я запомнил. Если, конечно, не считать многочисленных заимствований из русского языка, которые в абхазском приобретают приставку «а» - «ажурналист», «абензин», «аботанический» и т. д.

День 2. Сухуми под снегом

Что я ожидал от Сухуми, когда ехал туда из заснеженной, ветреной, холодной Москвы. Конечно, я не думал, что в феврале увижу там яркое солнце, голубое море и бойкую уличную торговлю фруктами. Но мне, по крайней мере, казалось, что в Абхазии я отогреюсь после российской зимы – что снега там не будет, а если и будет, то какой-нибудь слабенький и быстро тающий. Но реальность оказалась намного хуже.

На второй день нашего пребывания в Сухуми на город обрушился мощный снегопад. Снег шел всю ночь и продолжал идти полдня. Когда мы вышли из дома, город словно вымер – по улицам не ездили машины, прекратили работу большинство магазинов и киосков, редкие прохожие пробирались сквозь сугробы, утопая по колено в снегу и закрываясь зонтиком от потока снежинок. Время от времени с какого-то дерева падал целый шмат снега, иногда вместе с какой-нибудь толстой веткой. Я неосмотрительно встал под дерево и начал снимать панораму заснеженного Сухуми, когда на меня обрушилась снежная лавина. Впрочем, особого вреда здоровью она не причинила.

Особенно шикарно выглядела набережная – угрюмое зимнее море накатывало волнами на заснеженные пляжи и набережные, а снежинки густыми потоками опускались в воду. По пирсам пройтись было почти невозможно – полуметровый слой снега превращал прогулку в сущую мороку. Людей здесь тоже почти не было, хотя в любое другое время это самое популярное тусовочное место.

Ближе к полудню снег прекратился, и город стал потихоньку оживать – открылись некоторые рестораны и магазины, электрики, стоя на подъемных кранах, стали заново соединять разорванные провода, коммунальные службы взялись за расчистку снега. Ни одной снегоуборочной машины мы не видели, так что улицы, видимо, расчищали исключительно лопатами.

Стихийное бедствие принесло в город много новых забав, которые здесь видят нечасто. Дети лепили снеговиков, несколько барышень катали друг друга на санках (непонятно, откуда вообще у них здесь взялись санки), а особо буйные кидались снежками или катались с самодельных горок. В общем, привычные для России зимние развлечения здесь были в новинку, и народ отрывался по полной программе.

В центре города Сухуми стоит бывшее здание Совмина, разрушенное во время войны. Сейчас оно не выполняет свои прямые функции, но превратилось в главную туристическую достопримечательность – с крыши можно увидеть весь город. Правда, лифты, здесь, конечно, не работают, так что все 12 этажей нужно идти пешком. Интерьер внутри апокалиптический – камни, обломки стройматериалов, пробоины в стене, кое-где заросшие травой, длинные пустые коридоры и комнаты. Здесь часто проводят время туристы и местная молодежь – все стены были разрисованы надписями. Такое место навевает нелегкие мысли о войне, но стены, вопреки ожиданиям, были исписаны не патриотическими надписями вроде «Грузины – козлы», а вполне невинными «Маша любит Пашу».

Внизу простирался Сухуми: небольшие здания, улицы, деревья, припорошенные снегом, горы и море. Все крыши были засыпаны снегом, на некоторые уже вышли жители домов с лопатами.

От здания Совмина мы решили пройти к Кафедральному Собору. Прошли пару кварталов в нужном направлении и спросили дорогу у абхаза средних лет.

- Вам туда идти, потом направо, - указал он дорогу, а спустя полминуты спросил. – Вы откуда?

- Из Москвы и Уфы.

- А, из России. Давайте заходите ко мне в гости, вина выпьем, - предложил он.

Мы, конечно, согласились. Абхаз представился Симоном, довел нас до своего дома – небольшого частного строения с двориком. Здесь жила вся семья Симона, жена и двое детей, сын и дочь. В отсутствие электричества они включили печку-буржуйку, и предложили нам посушить свои вещи. Так что мы с Нурией еще минут тридцать сушили обувь и перчатки, а потом сели к столу. Симон принес огромную бутыль с вином и тарелку с жаренной дичью. Голубей и вальдшнепов он сам настрелял во время охоты.

Дом наш новый знакомый купил у одного армянина, поэтому жаловался, что туалет здесь расположен прямо рядом с кухней: «По абхазским традициям, туалет должен быть как можно дальше от кухни, где-нибудь за 10 метров от дома, а тут вот так». Как и почти все абхазы старше сорока лет, Симон был фронтовиком, прошел всю войну. Грузинские войска при наступлении сожгли дом в его селе, после чего он взялся за оружие. Говорил он об этом то сбиваясь на пафос, то иронизируя над собой:

- Конечно, можно было в Россию уехать, там работу найти. Но у меня есть Родина, здесь мы всегда жили, с какой стати мне отсюда уходить. Снял с какого-то грузина ружье, сидел в окопе, кто-то в меня стрелял, сам я стрелял куда-то, уж не знаю, попал или нет.

Потом подошел родственник Симона, мы посидели еще пару часов, а потом пошли смотреть на местный Кафедральный собор. Он находился в нескольких кварталах от дома Симона. Собор был окружен со всех сторон высокими пальмами и кипарисами, так что сфотографировать его было почти невозможно. Красивое светло-коричневое здание с куполом выделялось на фоне скромных, где-то разрушенных, где-то пришедших в запустение соседних зданий.

Внутри, как мне показалось, было совершенно пусто, поэтому я потихоньку сфотографировал интерьер храма. Но лишь только я сделал второй кадр, вдруг откуда ни возьмись появилась старая бабулька и набросилось на меня с громкими криками, нарушая всю благообразность и торжественность обстановки. Родственник Симона вступился за меня, так что ни я, ни фотокамера не пострадали, но бабушка успокоилась лишь тогда, когда я удалил все сделанные в храме фотографии.

День 3. Поселок Приморский и Гагра. Люди с ружьями и серный источник

Все следующие дни Абхазия приходила в себя. Снег уже не шел, погода стала потихоньку улучшаться, но все равно, до полного восстановления было еще далеко. А мы тем временем смотрели телевизор в квартире у Жансель и Селин. Местное телевидение вещало не круглосуточно, а только время от времени вклинивалось в программы других каналов. Посмотреть его было чрезвычайно показательно. Жизнь в маленькой стране тоже по-своему интересна, и по новостям это заметно лучше всего. В репортажах мы видели улицы, по которым гуляли незадолго до этого, или наши турчанки вдруг заметили, указав на выступающего по ТВ замминистра – «А, мы его знаем!». Страна маленькая, проблемы здесь чисто бытовые – половину передачи обсуждали снегопад и то, какие меры предпринимает правительство на этот счет.

Особенно интересным показалось замечание работника коммунальных служб, который жаловался на бездействие горожан: «Мы там деревья упавшие убирали, и снег расчищали полдня, весь двор вышел и смотрел на нас. Я говорю – помогите хоть что ли, это же ваша улица, ваш двор! Но никто не помог!». Так часто бывает – сплотившись и защитив свою страну от внешнего врага, люди с трудом могут объединиться для решения проблем мирного времени. На войне все понятно – вон там враг, туда нужно стрелять, а в мирной жизни все сложнее – врага среди сугробов не видно и атаковать их никто не торопится. В итоге власти даже начали рассылать sms-сообщения в духе «Уважаемые граждане, оказывайте все посильную помощь в ликвидации последствий снегопада».

Мы на сей раз отправились в сторону России – к теплому серному источнику в поселке Приморском и город Гагру. Пока мы стояли и голосовали на выезде из Сухуми, мимо нас пронесся кортеж из нескольких дорогих машин. Как мы потом выяснили, это был президент Абхазии, возвращавшийся домой после визита в Россию. В Абхазии нет действующего аэропорта, поэтому даже официальные визиты абхазское руководство выполняет через ближайший российский аэропорт в Адлере.

В конце концов, нас подобрал молодой парень по имени Сергей. Как и почти все остальные абхазы, с которыми мы говорили, он выступил за объединение с Россией:

- Первая цель – добиться независимости, вторая цель – войти в состав России, - пояснил он схему, на которую ориентируются многие жители Абхазии. – Но обратно в Грузию – никогда.

Интересно, что по дороге мы видели несколько человек с ружьями. Как сказал Сергей, пугаться их не стоит – это всего лишь охотники, которые ходят в лес стрелять по птицам. Зимой делать особо нечего, вот они и развлекаются подобным образом, благо оружия со времен войны здесь предостаточно.

Но все-таки эта особенность меня слегка напрягала. Когда мы высадились у Приморского, и прошли по улицам, утопая в грязи и снеге, до самой окраины поселка, где находился серный источник, навстречу нам вышли двое мужиков с оружием в руках. Я спросил, где находится источник, они вежливо указали дорогу. Ну а в самом источнике мы застали следующую картину – в большом бассейне, от которого шел пар, сидели двое мужчин в семейных трусах, а рядом на столе лежало ружье и полный комплект патронов. Как говорится, бери – не хочу.

Вода в бассейне, который наполнялся тонкой струйкой из минерального источника, пахла тухлыми яйцами. Но погрузиться в теплую ванну после сырого и холодного воздуха было настолько приятно, что обо всех этих недостатках сразу забываешь. Говорят, еще один такой источник находится где-то под Очамчирой, но я до него так и не доехал.

Когда мы снова вышли на трассу, то быстро остановили милицейскую машину. Сотрудник милиции Гагры уже вез попутчицу – женщину средних лет, и решил добросить еще и нас с Нурией. Он рассказал, что несмотря на обилие людей с огнестрельным оружием обстановка здесь спокойная и мирная.

- Я в патрульно-постовой службе работаю. У нас в Гагре каждую ночь выезжают несколько машин и патрулируют улицы, так что порядок поддерживаем. Там, где в России сотня преступлений, у нас только одно.

А женщина рассказала про грузин и того, чего от них натерпелся абхазский народ:

- Вот у меня соседка была, сванка, жила этажом ниже. Никогда у нас с ней споров не было. Но во время войны шли по нашему городу мхедрионцы [Мхедриони - грузинская военизированная организация, боевики которой принимали участие в абхазской войне - прим. авт.] и спрашивали: «Где тут абхазы живут?». Она стояла на балконе и не знала, что я тоже там стою и вижу ее, поэтому крикнула им и указала пальцем наверх – мол, этажом выше посмотрите.

Женщина, можно сказать, отделалась легким испугом – мхедрионцы всего лишь разграбили ее квартиру. Но к грузинам особой симпатии не питала:

- Они в основном принимали участие в конфликте на стороне Грузии, поэтому и пришлось им уйти. Конечно, они не виноваты – их сюда Сталин насильно заселял в 30-е годы, чтобы абхазов совсем не осталось. Но у них есть родина, они туда и вернулись, у нас же только одна родина, мы здесь остались. Кстати, их до сих пор очень много живет в Абхазии, у нас в Гагре на рынке часто можно услышать грузинскую речь. Те, кто ни в чем не был замешан, соседей не убивал, живут себе спокойно, их не трогают.

Гагра мне напомнила скорее не город, а большой поселок. Расположенная в живописной бухте, она тянется несколько километров вдоль главной трассы страны и несколькими кварталами взбирается на гору, возвышающуюся над городом. Такие селения часто встречаются в горном Дагестане, где дома почти нависают друг над другом. Высотных зданий здесь почти нет – только частные дома с небольшими двориками и огородами. Неповторимый абхазский колорит им придают мандариновые деревья, которые я видел впервые в жизни – с настоящими свежими мандаринами на ветках, и трубы, оплетенные виноградными лозами, пока еще без листьев и винограда, похожие издалека на колючую проволоку.

Как и по всей Абхазии, здесь есть много разрушенных и недостроенных домов, а на одной из улиц стоял раздолбанный автобус. В войну он служил верой и правдой грузинам или абхазам, потом подорвался на мине или был расстрелян из гранатомета, да так и остался лежать на тихой улице. Прошло 15 лет, а он все еще лежит здесь – и, кажется, будто война закончилась только вчера. Что-то в этом есть символичное, характерное для всей Абхазии.

Несколько молодых парней, собравшихся возле одного дома и распускавшая вокруг себя характерный дым, спросили, откуда мы, и, услышав, что из России, уже вдогонку крикнули: «План покурить не хотите?!» Да уж, гостеприимство и хлебосольность здесь характерны не только для стариков, но и для молодого поколения.

Ну а мы, погуляв немного по улицам, похожим на горные тропы, спустились обратно к трассе. Неподалеку от выезда из Гагры в сторону Сухуми недавно появился большой супермаркет – самый большой и современный в стране. Вообще, Абхазии в плане развития торговли напоминает Россию начала 90-х годов. Большие компании на рынок еще не пришли, вместо супермаркетов здесь пока еще маленькие магазинчики и киоски. Причем в киосках зачастую торгуют всем, чем только можно – за одни стеклом лежат газеты, шоколад, гречка, тушенка и туалетная бумага. Гагринский же супермаркет уже больше походит на российские «Рамсторы» и «Копейки», хоть выбор там не такой уж большой.

Тут у супермаркета мы застопили машину с тремя молодыми парнями, которые ехали в Сухуми. Тот, что сидел за рулем, был настоящим патриотом своей страны и, хотя в войне по причине юного возраста участия не принимал, четко объяснил позицию в отношении будущего Абхазии:

- Грузины в Абхазии такое творили, что это не скоро забудут. Во время войны они решили воспользоваться ситуацией и пограбить соседей. Даже грузинские военные были не так жестоки, как грузины, которые тут жили. Поэтому, конечно, им и пришлось уйти отсюда. Но были и те, кто воевал на стороне Абхазии – они здесь живут и с ними все в порядке. Вот он, например, грузин, - водитель махнул рукой в сторону парня, который сидел рядом с нами на заднем сиденье, и обратился к нему с усмешкой. – Ты бы, наверное, застрелил меня, начнись война… Да, такие вот вы нехорошие люди. А я тебя еще на машине своей катаю, – его приятель в ответ добродушно огрызнулся.

Еще он рассказал про чеченских боевиков, принимавших участие в войне на стороне абхазов. В Абхазии к ним немного странное отношение – с одной стороны, им все благодарны за огромную помощь, оказанную во время войны, но с другой стороны их слегка побаиваются и недолюбливают.

- Да, чеченцы нам очень сильно помогли. Здесь Басаев воевал, он даже женился на абхазской девушке, может, слышали. Но у них здесь свои интересы были. Они хотели создать большое государство на Кавказе и сделать Сухуми его столицей. А нам этого не хотелось, вот и вышел конфликт. После войны многие здесь остались, но потом начали торговать наркотиками. У нас ведь и так столько народу во время войны полегло, и так людей мало осталось, а они еще нашу молодежь на иглу хотели посадить. Так что мы их в итоге отсюда выгнали.

Закончил парень неожиданно:

- Ну а с Грузией я, думаю, мы подружимся. Они на самом деле в большинстве своем хорошие люди и очень на нас похожи. Но дружить будет только как два независимых государства. Ведь и Германия с Россией сейчас отлично ладят. Вот и мы с Грузией, думаю, рано или поздно придем к соглашению.

Мы доехали до Сухуми глубоким вечером, когда общественный транспорт уже не работал. В итоге парень сказал: «Ладно, делать доброе дело – так до конца!» и повез нас в центр города. Мы еще некоторое время кружили по улицам, пока не нашли нужный дом. Парень высадил нас прямо у него и попрощался. А мы пошли к Жансель и Селин делиться впечатлениями.

Часть 1 Часть 2 Часть 3



Немного абхазской музыки





Нурия из Уфы



Я надел сварщицкие очки, позаимствованные у водителя



Краснодарский край



Едем на юг



Драйверы из Москвы









Автобус с чеченскими футболистами






Большой Сочи









Казачий рынок перед российско-абхазской границей






После границы















Сухуми под снегом





































































Нурия и Жансель



Селин



Жансель






















Здание Совмина









Вид на Сухуми с крыши Совмина




























































Симон



Дети Симона






Кафедральный собор

































Едем в Приморское









Село Приморское















Едем в Гагру






Гагра